Николай Иванович Преображенский в своих работах предвидел отрицательные последствия при транспортировании и использовании сжиженных углеводородных газов и обосновал некоторые нежелательные явления, которые при этом возникают. Незнание или пренебрежение предостережений Преображенского Н.И. может привести к трагическим последствиям (Преображенский Н.И. Сжиженные углеводородные газы. Л., «Недра», 1975. 279 с.).

Выдержка из монографии Н.И. Преображенского, которая легла в основу при теоретических и практических решениях задач, что позволило предотвратить взрыв сжиженного углеводородного газа в трех железнодорожных емкостях (цистернах) в г. Батайске.

«...При движении жидкой фазы углеводородных газов по трубопроводам происходит электризация и возникают напряжения до 3000 в, которые могут пробить газовоздушную смесь искрой. Электризация возникает и при падении струи жидкой фазы в резервуар, что может вызвать взрыв при первоначальном заполнении резервуара, когда в нем имеется воздух. Во время опорожнения резервуаров и баллонов от сжиженных газов (содержащих сернистые соединения) необходимо соблюдать меры предосторожности, так как может произойти взрыв, вызванный окислением и самовозгоранием пирофорного железа. При работе со сжиженными газами необходимо учитывать низкую температуру их воспламенения: 430 – 460 °С (у природного газа около 700 °С). Это значит, что воспламенение может произойти от нагретых, но еще не светящихся предметов, т.е. без открытого источника огня...»

В те первые часы только офицеры гражданской обороны, газовики и пожарные могли оценить всю катастрофическую опасность этой утечки. Значит, вырвавшийся из цистерны сжиженный газ теперь уже облаком тяжелого углеводорода течет и накапливается в ближайшей низине, где со временем будет достаточно случайной искры, чтобы этот «детонатор» рванул.

– Моя помощь потребовалась через сутки, и, когда оказался на широко оцепленном войсками месте происшествия, картину увидел страшную, – вспоминает доцент кафедры теплогазоснабжения Ростовского инженерно-строительного института Виктор Иванович Чеботарев. – Вокруг, можно сказать верхом, на мощнейшем в 960 мегаватт взрыве работало множество людей. В том числе и тех, кто пытался найти и остановить утечку газа где-то в горловине цистерны, которая искореженной арматурой была, казалось, намертво связана с соседней.

...Почему именно от Чеботарева ждали ответа? Просто редкий профессионал. Из тех инженеров, ранг которых определяют не столько научные степени и звания, сколько редкостная нынче способность к самостоятельной оценке технологических процессов и ситуаций. Она и ко многим изобретениям привела его, и тему для только что завершенной докторской диссертации определила. Разве не символично, что именно со своим бывшим однокашником по институту, а теперь главным инженером облгаза Алексеем Ивановичем Бережным, со своим бывшим студентом, а теперь главным инженером горгаза в Батайске Валерием Гончаровым ему теперь довелось идти к этой проклятой цистерне, которая потребовала поставить на кон и личное мужество, технические познания, и саму жизнь? Впрочем и других специалистов такой же закваски, представляющих здесь Гражданскую оборону, пожарную, аварийно-спасательную, газотехническую и милицейскую службы, горно-спасательные части и спецподразделения железной дороги - рядом с ним, к счастью, оказалось немало. И в тяжелую минуту все они - обезличенные противогазами, облаченные в гидрокостюмы, даже не успевшие переодеться из домашнего, были по-солдатски похожи друг на друга, хотя уже мало кто не знал мировой статистики, отводящей им на удачу не больше одного процента вероятности. Девяносто девять приходилось на взрыв. Если не от искры, то от неумолимо надвигающегося самовозгорания.

– Прежде всего надо было экстренно взять анализы, определить куда стекается газ, и остановить его дальнейшее накопление, – рассказывает Чеботарев. – Словом, ночь на 14-е провел за домашним компьютером. По множеству параметров, в том числе и состояний внутри цистерн, рассчитывал время возможного самовозгорания и взрыва. Надо было предусмотреть любую неожиданность и грамотную ее нейтрализацию. Методик и инструкций у меня не было. Полагался на серьезный научный материал нашей кафедры теплогазоснабжения.

...Короче говоря, получалось, что рвануть у нас должно было в шесть утра 15 июня. Ровно через сутки. Еще оставалось время, чтобы понять, откуда все же бьет газ. Выяснили это, надев противогазы и со страховкой спасателей, мы с Гончаровым. На ощупь. Оказалось, были срезаны и загнуты шпильки одного из вентилей, и оставалась некоторая надежда заменить их и затянуть уплотнение. Это сказать легко, а сделать как? Ведь даже шведские ножницы по металлу, как выяснилось, искрят при обратном движении. Потому и безопасность, и успех операции во многих похожих ситуациях зависели от таких неощутимых со стороны условий, как психологическое спокойствие и мышечное усилие работающего ножницами человека.

А потом наступила минута самого решающего шага, который Чеботарев уже не мог передоверить никому. Надо было менять шпильки вентиля. И тогда, осознано нарушая все основные инструкции ведения работ во взрывоопасной обстановке, еще раз проверив клапан шлангового противогаза (три других оказались ненадежными), состояние гидрокостюма, спасательного пояса и сигнального фала, он пошел туда, где буквально каждую секунду его подстерегала смерть. Сколько он пережил там, тоже никто толком не знает. Только, глядя на него, ничуть не былинного человека, молчаливого и явно обессиленного, его сотоварищи по беде и победе растроганно понимали, что не перевелись на Руси и такие вот толковые и надежные люди.

ПРОИСШЕСТВИЯ
Российская газета №219 [265] от 23 октября 1991 г.

Вадим ОГУРЦОВ, наш соб. корр., Ростовская область